wpthemepostegraund

Счастливые истории 4ч.

 10 Всего лишь сон

Она сидела у окна, укутавшись в плед, и, потягивая мартини, наблюдала из окна за прохожими. Все они куда-то спешили, у всех были свои дела. Кто-то хотел скорее попасть домой после трудного дня, кто-то просто спешил к семье. И она позавидовала им, ведь они были счастливы. Их счастливые улыбки были видны даже в темноте и с высоты 6-го этажа. И вдруг она заметила влюбленную парочку. Они шли, обнявшись и целуясь на ходу. Среди тишины двора был громко слышен их звонкий смех.
По её щекам потекли слёзы, а перед глазами стали мелькать картинки – воспоминания о её счастливом романе с ним. С тем, кого больше нет рядом, и не будет. Который её больше никогда не обнимет, не поцелует. А самое главное – она больше никогда не увидит его.
Она вспомнила, как они познакомились, так нелепо и самое главное он ей совсем не понравился. Это было на остановке автобуса, было раннее весеннее утро — он спешил на автобус и задел её так, что она чуть не упала. И она упала бы, если бы он не заметил этого вовремя и не поддержал её. Ох, как её это разозлило тогда! Она хотела наговорить ему кучу гадостей:
- Вы что совсем не видите куда бежите? – заорала она.
- Извини, я не специально.
- Да конечно, а как же иначе? – всё ещё злилась она.
- Может я могу загладить свою вину? – спросил он улыбаясь.
- Вряд ли у Вас это получится! – гордо ответила она и зашагала прочь от остановки.
На следующий день на этой же остановке, в то же время, он ждал её с букетом цветов. И они все-таки познакомились, и он загладил свою вину, сполна. Ведь он подарил ей целый счастливый год. Он подарил ей место в своём сердце.
Её тихий плач стал перерастать в громкие рыдания. Она ещё ни разу не заплакала после всего, что случилось. Как ей хотелось сейчас услышать его нежный голос, уткнуться ему в грудь и быть счастливой от того, что он рядом и самое главное, что навсегда.
Ох, как она ошибалась, когда думала, что ничто и никто не сможет помешать им любить друг друга и быть вместе. Как она ошибалась, что пока они вместе – им ничего не страшно.
И как трудно сейчас стало дышать и жить с мыслью о том, что его больше нет в её жизни.
Она закурила и, аккуратно стряхивая пепел, стала вспоминать каждую мелочь, каждый вздох и каждую минуту проведенную рядом с ним. Она вспомнила, как они поехали за город, чтобы провести целый день на безлюдном пляже. И как это было – понимать, что они существуют только друг для друга. Как это – сидеть, обнявшись, и наблюдать за закатом. Как это – любить друг друга под открытым небом на ещё не остывшем песке.
Она смогла вспомнить всё, но не смогла почувствовать. И горько заплакав, она поняла, что вместе с ним, умерли и все её чувства.
Она никогда больше не полюбит так – как любила его.
Немного успокоившись и сделав глоток мартини, она громко крикнула :
- Я люблю тебя! И мне больше никто не нужен!!!
Эхо ещё долго доносилось посреди двора. Прохожие вертели головами, ища глазами того, кто прокричал эти слова. А она сидела и смеялась. Слёзы текли из глаз, а она не переставала смеяться.
Допив мартини, она прошла в ванную.
Лезвие оставило тонкую полоску, из которой стала течь бардовая кровь. Она закрыла глаза и прошептала:
- Скоро мы снова будем вместе любимый…
* * *
…Первое, что она увидела – было его лицо.
- С добрым утром милая! Ты так долго спала, что я стал беспокоиться.
Она посмотрела на свою руку – всё было в порядке. Но щёки были мокрые от слёз.
- Доброе утро любимый, – улыбнулась она и перевела дух, – «Это был всего лишь СОН! Хмм…всего лишь СОН!»

11 Далекая любовь

Туман.
- Ну что, решила все же лететь? – Сережка был взволнован.
- А что делать? Командировку не отменишь, — я ответила громко и упрямо.
- В Риге вроде туман, зря ты это затеяла, сдай билет, — мой друг был неумолим.
- Ни за что, я везучая.
- Ладно тебе… везучая… Просто по Дайнису скучаешь.
- Ой-ой-ой, какие мы прозорливые, — я издевательски хихикнула, отметив про себя, что старый надежный друг Серега иногда бывает ревнив.
- Лады, сейчас подъеду, помогу тебе в самолет сумку запихнуть. Но, Анютище, из Шереметьева я бегом назад, у меня с утра уроки. Короче, жди. Буду.
Я положила трубку. Был конец 80-ых, я летела в Латвию в командировку в качестве методиста по экспериментальной работе. Да, Серега был прав. Я, наверное, так не рвалась бы в Ригу, и улететь от мужа тем более, если бы не Дайнис. Дайнис Озолинш. Он был на семинаре по педагогической психологии и запомнился мне с первого раза. Яркий интеллект, горящие глаза, длинные мягкие волосы, небрежная элегантность европейского стиля в одежде, тонкое чувство прекрасного. В общем, мое сердце дрогнуло.
Дайнис жил в городе Огре, недалеко от столицы Латвийской Республики, работал в школе, руководил детским хором, сам играл на множестве музыкальных инструментов. И, конечно, когда пришел вызов из его школы, я немедленно согласилась на командировку.
Мы приехали в Шереметьево за час до посадки. Серега указал мне на табло, где большими зелеными буквами светилась информация о переносе моего рейса на три часа в связи с неблагоприятными погодными условиями в Риге.
- Везучая. Эх ты, везучая, — мой бородатый друг усмехнулся и пошел сдавать баул в камеру хранения.
Побродив по аэропорту и переговорив все возможные темы, мы попрощались.
Невыносимо хотелось спать. Темная ночь за огромными окнами навевала зевоту и жуткую усталость. Рейс опять переносится. Накупив газет и журналов, я села на освободившееся место.
Вдруг какой-то холодок пробежал по спине. Да… знакомое чувство. Я его называю «предчувствие любви».
Поймав эту приятную эмоциональную волну, решила продержаться в этом состоянии. Интересно, встретит ли меня Дайнис? Никаких мобильных телефонов тогда не было, а по межгороду звонить некуда, у него не было своего номера, а в школе наверняка все спали. Наконец посадка объявлена. Я забрала из камеры хранения объемную сумку, отметив про себя, что стала волноваться, и сердце бьется сильнее обычного. Проверила карман. Новая упаковка валидола с собой.
…Самолет поднимался из ночи прямо в утро, в розовое небо. Потом развернулся. Восходящее солнце осталось сзади, и мы полетели туда, где еще только-только начали гаснуть серебряные звезды.
Из Москвы до Риги лететь около часа. Я успела подправить макияж, перекинуться парой слов с соседкой и полистать путеводитель по Риге.
Черт побери, а волнение совсем не проходит. Наоборот, в голову полезли дурацкие мысли о том, что если меня никто не встретит, то как добираться до Огре. Расписание электричек, автобусы. Ведь стояло то время, когда во всей Прибалтике при звуках русской речи поднималась невиданная волна агрессии, и обычные вопросы на улице города или в железнодорожной кассе могли спровоцировать приступ безудержной межнациональной непримиримости.
Я закрыла глаза и прорабатывала про себя все возможные варианты развития событий.
Вдруг голос стюардессы вывел меня из этого состояния, объявили, что наш самолет пошел на снижение и надо пристегнуть ремни. Я взглянула в иллюминатор. Боже Праведный! Как это пилот собрался сажать машину в такой туманище?! У самолета даже крыла не было видно! Полная мгла. Причем серо-розового плотного цвета. В салоне стояла полнейшая тишина. Я оглянулась. Люди уткнулись в иллюминаторы и, видимо, думали о том же, о чем и я.
Да… Стюардесса с дежурной холодной улыбкой чуть ли не насильно раздавала пакеты и конфеты.
- Хорошо, что детей нет, — прошептала соседка до смерти перепуганным голосом.
Да, странно, но дети нашим рейсом отчего-то не летели.
Мы стали снижаться. У меня под языком медленно рассасывались сразу две таблетки валидола, остальные перекочевали в рот сидевших рядом… Глаза зажмурили почти все… Я же смотрела в иллюминатор безотрывно, как кролик на удава. Вот мгла стала черной, вот серой, вот она стала розовой… Самолет ухнул вниз. Вот она стала багровой… А потом… Потом небо улетело стремительно вверх, и я увидела белый туман внизу, голубой свет в салоне и совершенно золотой воздух там… снаружи…
Вздох облегчения пронесся по рядам. Мы ждали звука шасси по полосе. Ну наконец-то. Самолет катил по земной тверди! Я глянула на асфальт. Его не было! Вообще! Внизу было только молоко! Плотный слой тумана под действием неведомых мне сил природы спрессовался на расстоянии полуметра от земли.
Самолет остановился. Спустили трап. Пассажиры потянулись к выходу. Наконец, осталась я одна. Стюардесса облегченно попрощалась, и я ступила на лестницу трапа. Такого я еще не видела никогда в жизни! Это зрелище уже почти пятнадцать лет стоит перед глазами. Над головой синее небо с золотым отливом, внизу бело-золотой туман, люди, как корабли, плывут к зданию аэропорта. Я стала спускаться вниз. Последний шаг, и моих ног не стало видно. Я тоже – поплыла… Невероятная, ничем необъяснимая радость заполнила мое сердце. Жива!
Я подняла глаза. На расстоянии метров десяти от здания аэропорта стоял Дайнис. Длинное пальто, развевающееся кашне. В руках – мое самое любимое растение – большая белая хризантема.
- Здравствуй, Анна. Твой самолет был за последние двое суток самым первым, — он протянул мне нежнейший цветок.
- Спасибо.
- Я хотел тебе сказать, — Дайнис замолчал, посмотрел на меня красными уставшими глазами, — я сейчас попробую… попробую по-русски.
- Не надо, — я провела рукой по его заросшей щеке, — не надо. Я знаю.

12 Стечение обстоятельств

В тот день я шла к нелюбимому говорить «да». И не потому что этого хотела, а потому что так было нужно.
Мы с ним дружили с самого детства. Наши мамы ещё гуляли вместе, когда мы спокойно спали в своих колясочках рядом друг с другом. Потом был детский сад, где он постоянно дёргал меня за косички, а я ябедничала на него учительнице, потом школа, где мы сидели за одной партой. Робкие записочки, первый медленный танец с замиранием, от страха, сердцем, провожание меня до дома и таскание моего портфеля. Потом выпускной бал… Первый поцелуй и первое «люблю». Потом институт. И хоть мы учились на разных факультетах, виделись мы довольно часто. И вот так вот, день за днём прошли года… Я даже не смогу сейчас точно сказать, когда всё началось. Я помню, как билось моё сердце в минуты абсолютного счастья. Да, он дал мне познать настоящее счастье, настоящую любовь, за которую я была ему благодарна. Но видимо молодое сердце всегда просит чего-то большего, юная кровь бурлит и просит новых ощущений, да и просто время сделало своё дело. Однажды утром я проснулась и поняла, что больше не люблю. Только, наверное, я слишком привыкла быть рядом с ним, и не представляла своей жизни иначе. Наши мамы до сих пор ходят друг к другу в гости по вечерам, обсуждают детали моего будущего подвенечного платья, сервировки стола и украшения зала… Наша с ним свадьба, после стольких лет, была как нечто само собой разумеющееся. И я даже не противилась этому. То ли потом, что всё-таки уважала и по-своему любила этого человека. То и потому что просто боялась что-то менять. Но, так или иначе, сегодня я шла говорить ему «да». И кто бы только знал, как может измениться жизнь человека за считанные минуты…
До моего «да» оставалось несколько десятков минут, а до двери его подъезда несколько десятков шагов. Я думала о жизни, которая могла бы быть у меня, как всегда витала где-то в облаках и, видимо, поэтому не заметила на пути маленькую ямку, куда и угодил мой каблук. Ногу пронзила острая боль, и я упала.
- Девушка, что с вами? – услышала я обеспокоенный голос где-то рядом. Но боль не давала сил даже повернуться. Я лишь зажмурилась и еле слышно прошептала:
- Нога… Больно… мммм…
Пока я сидела на земле, переживая страшные минуты, этот таинственный кто-то подошёл ко мне, расстегнул молнию на моей туфле и посмотрел на мою ногу.
- Ничего страшного. Перелома, слава Богу нет, только растяжение связок. Но в больницу поехать всё-таки надо. Я, хоть и сам врач, к сожалению, не имею сейчас возможности оказать вам нужную помощь. Нужно просветить вас рентгеном, чтобы посмотреть, не была ли треснута кость, а ещё наложить вам компресс и уколоть обезболивающее, или же боль станет ещё хуже. Так что давайте я вас, наверное, отвезу в больницу скорой помощи?
Просто задыхаясь от боли, я кивнула. Ни о чём другом кроме своей ноги сейчас я думать не могла. Незнакомец поднял меня с земли и понёс к своей машине. Я вцепилась ногтями в его плечи наверное слишком сильно, но в тот момент я не особо соображала что делаю. Он посадил меня и пристегнул ремнём. Потом, покопашившись в бардачке, он вытащил пачку каких-то таблеток.
- Выпейте, вам станет немного легче.
Я выпила. Через 10 минут боль немного отпустила, и я смогла, наконец, разглядеть моего спасителя и всё то, что находилось вокруг меня. Я сидела в просторном кожаном салоне какого-то автомобиля. На лобовом стекле, на присоске висела маленькая игрушка в виде медвежонка. Рядом, прямо над рулём, зацеплена уголком за какой-то выступ, находилась фотография. На ней была изображена молодая девушка лет 20. Водитель, заметив, что я смотрю на фотографию сказал:
- Это Инга… Моя сестра… Она погибла в аварии в прошлом году. Жуткая случайность. Её привезли вечером, когда была моя смена дежурить… я помню её лицо до сих пор. Я пытался её спасти, но не смог. Она умерла прямо у меня на руках, по-моему, даже не узнав меня, но постоянно повторяя моё имя… Я порой смотрю на её фотографию и спрашиваю Бога, почему он забирает у нас любимых? Почему он забирает их тогда, когда, казалось бы, жизнь только начинается? Ведь Инге было всего 19 лет. Такая жизнерадостная, всегда весёлая, оптимистичная. Она училась на юриста, и у неё были все шанс окончить институт с красным дипломом…
Я смотрела на водителя и ловила каждое его слово. Я сама не знаю почему. Я никогда не была любительницей таких вот случайных попутчиков, которые за несколько часов могли рассказать тебе всю свою жизнь от начала до конца, но в этом человеке было что-то особенное. Он не просто рассказывал, он будто открывал мне душу. И я чувствовала его боль, я видела его трагедию, я видела лицо этой девушки на фотографии и понимала, что он чувствует…
- Вы уж простите меня, — сказал вдруг мой спаситель. – Что-то, кажется, Остапа понесло. Просто сегодня необычный день. Сегодня ровно год с тех пор как она умерла. И не смотря на то, что прошло уже довольно много времени я не могу смириться с этим. И сегодня я особенно чётко вижу её лицо… И чувствую этот стук сердца, который с каждой секундой становится всё менее чётким и громим и наконец затихает совсем…
На какое-то время в салоне автомобиля повисла пауза. Которую решилась нарушить я.
- Я думаю, что вы сделали всё, что было в ваших силах. Просто на свете есть какой-то закон природы, который мы нарушить не в силах. И если Бог хочет забрать у нас кого-то – он заберёт. И, как бы это не казалось нам несправедливым, но нам нужно это принять. Инга прожила хоть и небольшую, но достойную жизнь. Она любила, она была любима, она была счастлива. И я думаю, что больше всего на свете она желала бы счастья вам. Отпустите её. И не вините себя. Просто всё так, как есть. Наверное, потому, что иначе быть не могло.
Мой спаситель внимательно посмотрел на меня. Затем отвернулся и, немного помолчав, сказал:
- Да, наверное, вы правы.
Какое-то время мы снова ехали молча. И за это время я успела разглядеть его. Первое, что я сразу же заметила – это отсутствие обручального кольца и даже следа от него. Сколько ему было лет, сложно сказать. Наверное, не больше 25-ти. У него были роскошные чёрные волосы, модная и интересная причёска. Карие, даже почти чёрные глаза. И очень ухоженные руки. Тонкие длинные пальцы со свежим маникюром. Было видно, что он старается следить за собой. Но это всё не выглядело наиграно, не казалось, что он проводит у зеркала часы напролёт. «Как странно, – подумала я. – А ведь эти руки ежедневно спасают десятки людей… А эти карие глаза дают надежду умирающим и находящимся в панике…»
Он заметил на себе мой любопытный взгляд и улыбнулся.
- Меня зовут Игорь. А вас?
- А меня Ольга. Очень приятно познакомиться. Как я поняла – вы врач?
- Да, я травматолог. Работаю в больнице скорой помощи. Страшная эта работа. Не дай бог вам знать, что мне приходится видеть на работе каждый день.
Его карие глаза были спокойны, его движения скоординированы и не могло придти даже в голову, что этот человек ежедневно видит драмы. Мне всегда казалось, что врачи это такие задёрганные, нервные существа, с синими кругами под глазами. А оказалось, что вовсе нет.
- А кем работаете вы?
- А я ещё не работаю, — ответила я, слегка смутившись. – Я учусь на последнем курсе психологического факультета. Летом буду защищаться.
- Психология… – сказал он, будто пробуя это слово на вкус. – Психология – это великая вещь. Когда-то в детстве я мечтал стать психологом, как мой отец. Но мой отец умер, когда мне было 15 лет и больше некому было наставлять меня на путь истинный. И вот так я пошёл на врача, – усмехнулся он. – Но всё же наши профессии чем-то похожи, не правда ли? Я спасаю человеческие жизни с помощью хирургических инструментов, а вы с помощью беседы. И нельзя сказать, что из этого важнее. Вы спасаете душу, а я тело. А ведь человек не может жить ни без того ни без другого.
Он на минуту замолчал и посмотрел на меня. Мы вот уже как 20 минут стояли в пробке. Действие таблетки почему-то стало сходить на нет, и видимо, мой вид был настолько жалкий. Что он спросил:
- Вам больно, да? Подождите немного, мы уже скоро приедем. Вам надо сделать укол, таблетки тут уже не помогут. Ох уж эти пробки… Тут даже машина реанимации не смогла бы проехать, даже если бы там умирал человек…
Через 10 минут мы доехали до больницы.
Я была в этой больнице в последний раз лет 5 назад, когда сюда попал мой любимый после того, как отравился грибами. Больше я здесь не была и, конечно же, ничего уже здесь не помнила. Мы вошли в большой и светлый холл… Конечно же, вошёл он, держа меня на руках. Моя нога распухла и болела так, что встать на неё и идти самой просто не представлялось возможности. Холл был полон людей. Сновали медсёстры, врачи, пациенты… Это было приёмное отделение и здесь можно было увидеть всякое… Вот на кушетке под кабинетом врача уролога сидел молодой парень, согнувшись в три погибели и что-то мыча. Рядом сидела его мать, гладила его по голове и говорила «Потерпи мой мальчик, немножко потерпи». Чуть правее на каталке лежала девушка с перебинтованной ногой, которая была вся в крови и спала. Наверное, ей сделали укол обезболивающего со снотворным, чтобы она не чувствовала боли. Откуда-то сзади послышался крик:
- Срочно операционную!
Был слышен чей-то плач, колёса каталки проехались по полу, потом раскрылись и закрылись двери лифта, и всё смолкло… Пока мы дошли до рентгенкабинета, я уже почти начала сходить с ума. Мало того, что нога болела всё сильнее, ещё и эта чужая боль… Казалось, что я ощущаю её каждой клеткой своего тела… Всё-таки это больница, куда люди приходят за помощью, когда им плохо и больно. Игорь положил меня на стол и зашёл куда-то в боковую дверь. Оттуда слышались голоса, потом из двери лёгкой походкой выплыла медсестра, что-то бурча себе под нос. Она недовольно окинула меня взглядом, резким движением уложила мою несчастную ногу в правильном положении. Но сделала это так, что я чуть не взывала.
- Аккуратнее, пожалуйста!
- Ничего, потерпишь, — оборвала она меня.
Да, пожалуй, медсестры тут были менее дружелюбны, чем врачи. Ещё какое-то время я лежала на холодном столе. Потом вернулся Игорь. Он улыбнулся:
- Ну вот, всё хорошо. Трещин в кости нет, только растяжение связок. Сейчас я сделаю вам укол, наложу компресс, и всё будет хорошо.
Он взял меня на руки и понёс в свой кабинет.
Конечно, мы пришли не в его личный кабинет, а в кабинет травматолога в приёмном отделении, где сидели два врача и 3 медсестры. Видимо, все они знали Игоря и при его появлении воскликнули:
- Игорь, ты что тут делаешь?! Твоя смена кончилась 5 часов назад!
Потом, увидев меня на его руках, резко сменили тему:
- Что-то случилось? Кто это?
- Эта девушка вывихнула ногу. Я абсолютно случайно наткнулся на неё около подъезда Анатолия Михайловича, когда ездил отвозить ему истории болезни. Трещин кости нет, я проверил. Так что я пойду в процедурный кабинет, наложу компресс. Соня, пошли со мной, сделаешь ей укол.
Соня, как-то кокетливо улыбаясь, изящно поднялась со стула и пошла в процедурный кабинет. В тот момент я поняла, что ни одна молоденькая медсестра, которая знала Игоря, не была бы против выйти за него замуж. Пожалуй, именно поэтому та нахальная девушка из рентгенкабинета не была со мной столь дружелюбна. Просто почему-то расценила меня как соперницу.
Игорь положил меня на кушетку. Соня сделала меня укол. Да так больно, что я закусила язык. Может сам укол был больной, или же Соня постаралась лично мне сделать его побольнее, но это уже было не так важно. Видимо в состав обезболивания входило снотворное, потому что через какое-то время я отключилась.
Я не знаю, сколько я вот так проспала, но спустя какое-то время я очнулась в каком-то небольшом, но довольно уютном кабинете. Вокруг никого не было. Немного я полежала привыкая к обстановке и пытаясь понять где я нахожусь… Потом я стала осматриваться. На столе я заметила фотографию уже знакомой мне девушки Инги. На стенах висели какие-то дипломы и фотографии с конференций и заседаний. Щёлкнула дверь, и в комнату вошёл Игорь. Странно, но за эти несколько часов я уже успела к нему привыкнуть и даже обрадовалась его появлению.
- О, вы уже проснулись, — улыбнулся он. – Как вы себя чувствуете?
- Ох, замечательно! Ничего не болит, и даже отёк спал. Спасибо вам огромное, даже не знаю, что бы я без вас делала!
- Да что вы, не за что. Давайте, наверное, на «ты». А то я как-то странно себя чувствую.
Я улыбнулась:
- Конечно, хорошо. А у тебя тут очень уютно.
- Спасибо. Сам старался сделать это всё из того, что было. Конечно, простора для творчество тут не было, но… что-то всё таки выжать из этой комнатушки у меня получилось.
И тут, непонятно почему я ни с того, ни с сего спросила:
- А ты женат?
Он удивлённо посмотрел на меня. «Вот дура! — подумала я. И чего это я вдруг спросила! И чего я вообще лезу в его жизнь?!»
- Нет, не женат. Всё как-то не было времени. А вы видимо замужем?
- Нет, я тоже свободна.
Он как-то странно посмотрел на меня.
- Но у тебя кольцо на пальце.
Блин! И как я могла забыть! Ведь это мой любимый подарил мне его в знак того, что мы обручены!
- Эээ… Я обручена с одним человеком. И мы готовимся к свадьбе. Но я уже не знаю, нужно ли мне всё это. Мы с ним вместе с тех пор, как я себя помню. И, наверное, это далеко не любовь, а уже просто привычка.
- Ты с ним слишком долго, чтобы сказать ему «нет»?
- Да. Пожалуй, так. Наверное, я просто боюсь что-то менять, — ответила я.
- Но ведь жизнь одна. И её нужно прожить так, как ты хочешь, а не так, как надо. Ведь подумай сама что будет с тобой, если когда-нибудь ты обернёшься и поймёшь, что ты рядом не с тем человеком и всю жизнь делала только то, что хотели другие, игнорируя свои желания.
На какое-то время я задумалась. А ведь он был прав… Игорь смотрел на меня. И тут я поймала себя на мысли, что и так отняла у него достаточно времени и что он, вообще-то давно должен был быть дома, если бы не я.
- Ой… А ведь ты уже давно должен быть дома! А из-за меня торчишь тут… Боже, как неудобно… Извини, пожалуйста, что доставила тебе столько хлопот!
- Да нет. Что ты, — улыбнулся он. – Это были приятные хлопоты. Тебя подвезти домой?
- Да, если можно… – проклиная свою наглость, произнесла я.
Я опёрлась об его плечо, он обнял меня за талию, и мы поковыляли к машине… По дороге я заметила, как приятного от него пахло, каким-то явно дорогим парфюмом.
Он завёл машину, и мы поехали. Какое-то время мы ехали молча. Я не знала что сказать. Я просто боялась, что он сейчас довезёт меня до дома и всё. И навсегда исчезнет из моей жизни.
Мы остановились на светофоре, и тут он вдруг сказал:
- Оль, а поехали поужинаем в какое-нибудь кафе? Я ужасно голоден… Думаю, ты тоже?
В эту минуту я поняла, что эта история ещё не закончена. Я улыбнулась и ответила:
- С удовольствием!
Эпилог
Мы довольно долго выбирали кафе. В итоге решили поужинать в суши-баре. Раньше я никогда не была в таких заведениях, а вот Игорь бывал там частенько. Особенно в одном. Там его в лицо знали уже все официантки и приветливо улыбались. Мы заказали самые разные блюда, половину из которых просто не съели. Это был замечательный вечер. Мы разговаривали обо всём на свете. Он рассказал мне о своём детстве, о своих студенческих годах, о своей работе, о своей жизни… Я в ответ что-то рассказывала о себе. Мы веселились и смеялись. После кафе мы катались по вечернему городу, и хотелось, чтобы этот день никогда не кончался. А потом Игорю позвонили с работы и попросили срочно приехать, так как без него там не справляются.
- Оль, меня вызывают… Мне нужно ехать. Можно тебя попросить оставить мне свой номер телефона? Мне очень понравилось с тобой ужинать, с удовольствием сделал бы это ещё раз.
- Конечно. А ты мне свой в ответ, идёт? – весело ответила я.
Мы обменялись телефонами. Он извинился, что не сможет меня довезти, и уехал. А я решила не идти домой, а прогуляться по ночному городу… Мимо шли парочки, люди гуляли семьями… А я шла и думала: какая же эта жизнь непредсказуемая. И кто бы знал, как изменится моя жизнь за какой-то день.
Я спустилась к набережной и подошла к воде… Из воды на меня смотрела улыбающаяся девушка. О чём она думала сейчас? О том, что она счастлива? О том, что поняла, как должна поступить? Луна проложила светлую дорожку на воде… тёплый свет фонарей создавал какую-то почти сказочную обстановку… На безымянном пальце моей правой руки блеснуло кольцо… Я сняла его и начала разглядывать. На внутренней стороне кольца было выгравировано: «На память любимой». Мой любимый подарил мне это кольцо год назад в знак нашей помолвки. Я подумала, что в жизни не бывает случайностей. И вещи, которые случаются с нами это в каком-то роде знаки. Сегодня я шла говорить нелюбимому «да», а вместо этого встретила человека, который затронул какую-то струнку моей, казалось бы, умершей души. В эту минуту раздался звонок…
- Оль? Я вот 5 минут назад закончил оперировать… Представляешь, семилетнюю девочку сбила машина… Но я успел, и всё кончилось хорошо. Знаешь, какое это необыкновенное чувство, когда ты спасаешь людей? Наверное, знаешь, ты же психолог… Оль… А можно обратится к тебе как к профессиональному психологу? – его голос принял немного шутливый оттенок.
Я засмеялась:
- Конечно, всегда пожалуйста!
- Спаси мою душу! Завтра в 6 вечера в ресторане. Я бы очень этого хотел.
Впервые за последние годы я улыбнулась по-настоящему искренне. По-настоящему счастливой улыбкой.
- Конечно, Игорь. С удовольствием. Завтра в 6 вечера.
- Спасибо. Я ещё позвоню завтра с утра, и мы точно договоримся, где мы встретимся. И ещё, Оль… Я был очень рад встрече с тобой. Спокойной ночи. До завтра.
- Спокойной ночи, Игорь.
Я посмотрела на кольцо ещё раз и, не на секунду не сомневаясь, кинула его в воду… И как раз в тот момент я поняла, что, пожалуй, в первый раз в жизни поступила абсолютно правильно.

13 Звонок

Звонок мобильного разорвал тишину на тысячу мелких кусочков, тут же осевших на стены. Он взглянул на экран — её номер. Вдохнув полной грудью, он ответил на звонок:
- Алло. — В трубке раздавалось мерное гудение — он догадался, что она едет в машине, причем на огромной скорости.
- Привет, — как-то тихо и безжизненно.
- Привет, Ань. Я, кажется, просил, чтобы ты мне больше не звонила…
- Да, я помню, прости… Просто… Знаешь, я хотела тебе сказать… Я… Я люблю тебя очень… И… Просто понимаешь, мне без тебя не надо ничего… Я хотела, чтобы ты это знал… Хотя, какая теперь разница… — её голос сорвался, и он понял, что она плачет.
- Ты где сейчас? — он почему-то начал волноваться. Взглянув на часы, он понял, что время 4 утра.
- Я на МКАДе… Пока еще…
- Ехала бы ты домой, Ань, незачем в такое время и в таком состоянии на машине кататься.
- Я не хочу домой. Я вообще никуда не хочу, понимаешь??? Мне без тебя не интересно ничего! И не нужно… — в трубке возникла тишина на несколько секунд. Потом она более спокойно произнесла:
- Я в общем-то попрощаться звоню. Ты прости меня, если что, и ни в чем не вини себя…
Андрей вскочил с кровати.
- Аня, стой! Что это значит? Как попрощаться? Ты куда-то уезжаешь? — он громко кричал в трубку. Откуда-то издалека донеслась легкая усмешка: — Ага, уезжаю. В отбойник…
Андрей окаменел и со всей силы прижал трубку к уху?
- Аня, не делай этого! глупенькая! Ну давай все начнем сначала, ну хочешь, я сейчас к тебе приеду, Анечка, милая, только не надо вот так!!! Пожалуйста!!! Аня!!!
Но трубка уже взорвалась грохотом, слились воедино звуки удара и её крик… Он слушал все эти звуки, и из его глаз полились слезы. "e;Ну зачем, зачем, почему???"e;… У него было чувство, как будто ему заживо вырезали сердце, а в грудь влили тонну бетона… Он медленно опустился на кровать и зарыдал.
Он открыл глаза. Была ночь. Подушка была насквозь мокрая. Он схватился за телефон и посмотрел на время — было начало пятого утра. Он судорожно просмотрел последние входящие звонки — её номера не было. "e;Боже мой, неужели мне это только приснилось?? Кошмар какой… Анька, моя Анька, боже мой, ужас какой…"e; Он набрал её номер:
- Алё, — сонно произнесла она.
- Анют… Я не разбудил?
- Разбудил, но это неважно. А почему ты звонишь? Мы же вроде как всё…
- Я просто хотел сказать… Давай начнем все сначала, а?..

14 Фруктовый чай

Она умирала. Он так любил ее. Шанс ее спасти был настолько невелик, что его охватывало дикое отчаяние от мыслей, что ее может не стать.
…- Ты только держись, малыш! Только держись — твердил он уже на протяжении нескольких часов с тех пор, как произошла автокатастрофа.
В больнице его не пустили в реанимацию. Два бесконечных часа. За это время можно сойти сума. Можно вспомнить ВСЕ, что возможно уже НИКОГДА не повториться. За это время можно умереть самому. Но он не умер и даже не сошел сума. Он знал, что ему просто нельзя!
У нее было множество переломов и сильнейшее повреждение головы. Она была за рулем и, как это обычно бывает, не пристегнута. Теперь он проклинал себя: почему он не заставил ее пристегнуться?! Почему он даже не заметил, что она не пристегнута?! Если бы все можно было вернуть назад.
Когда из реанимации вышел главврач, он не смог даже встать с кресла. От слов врача зависело все. Зависела его жизнь. Да! Он не сможет жить без нее! Вот сейчас, если доктор скажет, что. Нет! Он не может этого сказать! Во всяком случае, мозг не мог представить такой вариант. Но если все же — то он прямо сейчас пойдет и — он не мог придумать, что сделает, но он твердо решил, что не сможет оставаться без нее. Все это мелькнуло в одну секунду.
- Ее состояние крайне критическое, но шанс есть, — казалось, что доктор просто успокаивает его, в его голосе совсем не было уверенности.
Второй день она была без сознания. Он почти не отходил от нее. И все время говорил с ней. Он знал, что она его слышит.
- Когда мы вернемся домой, я каждое утро буду заваривать твой любимый фруктовый чай. Ты же его так любишь. Каждый день, пока я жив, утром рядом с твоей кроватью будет стоять чашка фруктового чая.
А если она очнется сегодня утром, подумал он вдруг. Где же здесь круглосуточные магазины?
Утром, дежурный врач застал его спящего рядом с ее кроватью, а на столе стояла кружка остывшего фруктового чая.
- Эй, Ромео, чай уже давно остыл.
Он подскочил. А если она очнется прямо сейчас, а чай остывший?.. Нет, этого нельзя было допустить. Он вылил в раковину остывший чай и принялся заваривать новый.
С этого дня у него появилась новая цель. Казалось, в жизни не было ничего важнее, чем чашка горячего фруктового чая рядом с ее кроватью, ведь она могла очнуться в любой момент. За три недели он точно узнал, за какое время остывает чашка фруктового чая при комнатной температуре.
А через две недели она открыла глаза и увидела его, осунувшегося, с серым лицом и опухшими глазами. А на столе стояла горячая чашка, и по всей одиночной палате распространялся приятный запах фруктового чая.

Комментирование на данный момент запрещено, но Вы можете оставить ссылку на Ваш сайт.

Комментарии закрыты.