wpthemepostegraund

Счастливые истории 2ч.

3 Восемнадцатое никогда

Она посмотрела на часы. Еще 10 минут. Никогда еще она не приходила на свидание раньше назначенного времени. Она всегда и везде опаздывала. Но это свидание – необычное. Оно первое и последнее. Если он не придет…Она нервно топнула ногой, сбивая снег с сапога. Перестань. Он придет. Сердце стучало, позабыв про ритм, то замирало, то выдавало такую дробь, что у нее начинало темнеть в глазах.
В третий раз она достала пудреницу и внимательно оглядела свое лицо. Щеки пылали. Она еще раз припудрилась. Глаза блестели, как у помешанной, и казались черными из-за расширившихся зрачков. А если я ему теперь не понравлюсь? Ведь тогда у меня волосы были длиннее и светлее…
Хотя, какая, к черту, разница, понравлюсь я ему или нет. Я все равно этого никогда не узнаю. Сердце опять заныло и захлебнулось в безнадежной тоске. С этим чувством она жила уже полгода, оно стало ее компаньоном.
С неба срывались редкие снежинки, но она их не замечала. Она вернулась в прошедшее лето.
… Она щурится от солнца и чувствует, как горячий ветер развевает ее волосы. В голове шумит от шампанского и радости, что он рядом. Она еще не знает его имени, но уже точно знает, что никогда не забудет его глаза. Их взгляды опять встретились, она опять отвернулась. Чертова гордость, порожденная экстремальным феминизмом! Кто и когда вбил ей в голову, что надо задирать нос и отворачиваться, если на тебя смотрит мужчина? Чтобы, не дай Бог, не подумал, что он ее интересует.
Они оба были гостями на свадьбе. Она – со стороны невесты, он – со стороны жениха. Ее все раздражало на этой свадьбе. Суета, болтовня, показные слезы, банальные тосты, до мерзости теплое шампанское…она мечтала, чтобы этот вечер побыстрее закончился. Пока не увидела его.
Он стоял чуть в стороне от всех гостей и спокойно наблюдал за ними. Он показался ей таким непохожим на всех, кого она знала. Он отличался от них и ростом (выше среднего!), и телосложением (атлетическим!). Но самое главное – она это почувствовала, а не увидела – от него веяло спокойствием, уверенностью – всем тем, чего у нее никогда не было. С этого момента все вокруг померкло, стихло. Все сконцентрировалось на нем.
Они познакомились, сидели рядом, смеялись. Он обращался к ней на “Вы”. Это было так непривычно, что она сначала даже оглянулась, недоумевая, кого еще он приглашает на медленный танец. Когда до нее дошло, что “Можно Вас пригласить?” было адресовано только ей, она от души рассмеялась и подала ему руку. До сих пор ее рука помнила тепло его ладони.
Она бесцеремонно “тыкала” ему весь вечер, а он ни разу не сказал ей “ты”.
Она ждала чего угодно, но только не такого сдержанного и уважительного отношения. Во что же превратилась ее жизнь, если элементарная вежливость казалась ей роскошью?
Она злилась на себя за свою резкость и показную самостоятельность. Она чувствовала его внимательный, изучающий взгляд. Он слушал ее, но не говорил то, что она сейчас больше всего хотела услышать.
Она ушла со свадьбы одна, демонстративно отвернувшись на его предложение вызвать такси.
Прижавшись раскаленным лбом к холодному стеклу окна пойманной попутки, она проклинала его, себя, весь мир.
На второй день свадьбы она не пошла на “блины к теще”, сказав, что перепила накануне и теперь ей плохо. Увидеть его еще раз означало верную гибель.
Она запретила себе вспоминать его глаза, руки, голос, но каждый вечер нарушала этот запрет. Когда сознание начинало отключаться, засыпая, она ясно видела его лицо. Но призрак феминизма не дремал, заставляя переворачиваться на другой бок. Утыкаясь лицом в подушку, она проваливалась в сон, как в пропасть, и снова видела его лицо.
Лишь спустя две недели она призналась самой себе, что влюбилась. И начала убивать эту любовь. В дело пошло все. Самовнушение, голос разума, злобно нашептывающий: “А ты помнишь, чем закончилась твоя предыдущая “любовь”? Тебе что, мало?”
Она загружала мозги до предела, придумывая все более изощренные способы довести тело и разум до такого состояния утомления, когда мерещится только одна вещь – подушка. Дела, встречи, учеба, одни курсы, другие, постоянная спешка, вечное недосыпание. Один день сменял другой, недели облетали, как сухие листья.
Но любовь только усмехалась. Безнадежная, безответная, несчастная, обреченная, саморазрушительная, она была жива, как ребенок-урод, который никому не нужен, но никто не возьмет грех на душу, чтобы его убить и прекратить его страдания.
Она запрещала себе думать о нем, но одновременно прокручивала в голове сотни вариантов, как его найти. Она узнала через мужа подруги, на свадьбе которых они познакомились, его адрес, телефон, профессию, привычки. Все, кроме одного – нужна ли она ему?
Услышать “нет” она боялась. Она надеялась на случайную встречу, которая все изменит. Каждому человеку судьба отпускает определенное число чудес, но, похоже, что свою законную долю чуда она давно уже бездумно истратила…
А сейчас она стояла посреди занесенного снегом парка и чувствовала, как с каждой уходящей минутой замерзает ее сердце.
Завтра она сядет в поезд и навсегда уедет в другой город, другую страну. Никогда она его больше не увидит. Никогда. Это слово, как молоток, стучало в голове, и перед его беспощадностью отступили все надуманные страхи, колебания и самая обычная трусость.
Вчера она позвонила ему. Он ее помнил. Назначила место и время встречи. Он был удивлен, но согласился. Она не спала всю ночь.
Она посмотрела на часы – он опаздывает уже на четыре минуты. Может быть, часы опять спешат? Она посмотрела на свои посиневшие от холода (в спешке забыла перчатки), идеально наманикюренные руки (первый раз в жизни сделала настоящий маникюр в парикмахерской) и вдруг поняла, что она, вся такая ухоженная, идеально одетая и причесанная, никому не нужна.
Эта мысль, подействовала, как катализатор, и в мозг ворвались сотни ей подобных. Они извивались, бесновались, ухмылялись и кричали, заглушая друг друга:
- Он никогда не придет!
- Ты его никогда больше не увидишь!
- Ты ему никогда не нравилась!
- Ты же знаешь, что никогда нельзя навязываться мужчине!
- Никогда нельзя первой звонить ему!
- Никогда! Никогда! Никогда!
Она закрыла глаза, мечтая только умереть, исчезнуть, испариться, чтобы никогда больше не чувствовать эту боль. Снежинки падали на глаза, таяли, смешивались с тушью и текли по лицу. Ей захотелось стереть с лица всю краску. Она наклонилась, набрала пригоршню снега, поднесла к лицу и вдруг услышала за своей спиной:
- Только не надо его есть!
Она обернулась и увидела его. Он улыбался.
- Горло будет болеть. Извини, я немного опоздал. Ты не замерзла?
Она онемела. Стояла, глядя ему в глаза, а в руках у нее таял снег.
- У тебя краска растеклась немного. – Он дотронулся до ее щеки и осторожно вытер ее. — Почему ты молчишь?
Она посмотрела на свои мокрые руки, подняла на него глаза. Он высокий, выше ее даже сейчас, когда она на каблуках. Красивый. Слишком.
И ответила:
- Я очень хотела тебя увидеть. Я так счастлива сейчас. Я знаю, что мы с тобой больше никогда не увидимся, поэтому я могу сейчас все тебе сказать. Я люблю тебя. Все эти месяцы я жила только мыслью увидеть тебя еще раз. Я не знаю, почему ты пришел, и что ты сейчас чувствуешь. Я просто хочу провести этот день с тобой. Полчаса, час. Завтра я уезжаю, и мы с тобой никогда больше не увидимся.
Она смотрела ему в глаза, не боясь теперь прочитать в них свой приговор. Сейчас она не боялась ничего. Он молчал. Улыбнулся, взял ее за руку.
– У тебя руки совсем ледяные. Пойдем куда-нибудь, где тепло. Я тоже хочу тебе многое сказать.
Он снял свои перчатки и отдал ей.
Вместе с руками у нее отогревалось сердце. Теперь она знала, что больше оно не замерзнет. Никогда.

Юля Юрьева

4 Чуточку тепла

Игорь и Лера были знакомы около двух лет. Вообщем-то познакомились они банально… на работе. Потом он ушёл в бизнес, а она… в противоположную сторону. Все бизнесмены казались Лере монстрами и отпетыми негодяями.
Само слово бизнес приводило её в шок. И было ощущение того, что красные пиджаки "e;новых русских"e; благоухают дорогими туалетными водами и одеколонами только затем, чтобы перебить запах крови, и горечь чьих-то слёз…
…К тому же Игорь был моложе её на десять лет. И ко всему прочему она была замужем. Её муж не был ни новым, ни старым русским… он был обыкновенным среднестатистическим мужем типа хорошо сохранившихся останков постсоветского периода. Он приносил домой зарплату, если… её давали, не курил, можно сказать, что не пил, выносил регулярно мусор и даже мыл посуду.
Правда, Лере не хватало элементарного внимания, пары добрых слов, которые и кошке приятны…
Так или иначе, они прожили 18 лет и в сущности, глядя на жизнь своих подруг Лера считала, что ей крупно повезло.
Не хватало то всего-навсего пустяка… чуточку тепла…
Может быть, всё так и продолжалось бы всю дальнейшую жизнь в привычной колее, если бы…
Если бы однажды ночью Лера не проснулась от сильной боли в сердце.
После нескольких капель валерьянки боль почти прошла. Но Лера не спала всю ночь. В голову лезли всякие ужасные мысли. Она понимала, что нужно сходить к врачу и всё прояснить. Но страх непонятный, почти животный страх сковывал её, заставлял терпеть ноющую боль и откладывать визит к врачу со дня на день.
Через неделю ей показалось, что она умирает, нет. Ни от физической боли, а от непреодолимой тяжести страха, который заполнил всю её душу.
Хватая воздух ртом, она разрыдалась. Проснувшийся от её плача муж, спросил, что случилось. И Леру прорвало. Она рассказала ему всё и о своей боли и о страхе. Ей так хотелось, чтобы её успокоили, утешили, как ребёнка, приласкали, пообещали, что всё будет хорошо. Муж протёр рукой сонные глаза, позевнул и сказал, что не видит причины расстраиваться раньше времени.
- Вот, пойдёшь к врачу, и всё узнаешь, — сказал он.
-Ты совсем не любишь меня, — вырвалось у неё с отчаяния.
- Кого же мне любить кроме тебя? Конечно, люблю. Давай спать, а то завтра рано вставать на работу.
У Леры было такое состояние, что на всём земном шаре нет никого. Только она и вечная мерзлота.
Утро она встретила в полной отрешённости. Лере казалось, что жизнь капля за каплей уходит из её сердца. За окном шёл дождь со снегом. Ветер ударял по оконному стеклу, и оно жалобно звенело. И этот звон каким-то странным образом проникал в её грудную клетку и долгое, мучительное эхо заставляло дрожать её всем телом от внутреннего холода.
Невозможно объяснить, как это произошло, что, машинально крутя диск телефона, Лера набрала номер Игоря и очнулась, только услышав его голос.
- Алло.
Она молчала, удивлённая своим открытием — его голос звучал так приветливо, так радостно, словно за окном светило солнце, распускались цветы и пели птицы — Алло! Алло! Я слушаю вас. Говорите.
- Игорь…
Он узнал её по одному слову, — Лера! Это вы?! Какой сюрприз! Я не надеялся… хотя всё время думал о вас. Лера! Если бы вы знали, как я рад слышать вас!
- Игорь! Вы заняты?
- Я? Ну, вообщем… Лера! Если я нужен вам, то я свободен. Я всё отменю. Только скажите.
- Я хотела бы поговорить, но я сама не знаю…
- Хорошо, Лера, хорошо. Мне подъехать к вашему дому?
- Нет. Лучше к кафе напротив. Через час.
- Всё будет хорошо, Лера!
Она положила трубку и оделась, не глядя в зеркало.
Когда она вошла в кафе, Игорь уже был там. Как он улыбался ей, как смотрел в глаза, как осторожно пожал её озябшую руку. Он словно защищал её аурой своей любви от всего, что могло поранить её или причинить её боль.
И она рассказала ему всё. На душе у неё было так холодно, что даже не было сил плакать, слёзы где-то там глубоко-глубоко превратились в лёд.
Держа её руку в своей и осторожно перебирая вздрагивающие пальцы, он сказал, что позаботиться о ней, что она ни о чём не должна беспокоиться. В тот же день он отвёз её в поликлинику и терпеливо ждал, пока проходил осмотр и всё прочее.
Вышла она оттуда другим человеком. Оказалось, что все её опасения были сущей ерундой. Врач гарантировал, что через неделю от её болей не останется и следа. Лера сама не могла понять, что с ней случилось, с чего это она ударилась в панику.
- Может быть, пойдём ко мне? — спросил он в машине. — Вы такая усталая. Я неплохо готовлю… — он засмеялся.
- А почему бы и нет, — вырвалось у неё.
Вопреки своему ожиданию… Лера увидела ни роскошный особняк с бассейнами, фонтанами и т. д., а небольшую квартиру. Очень милую и уютную. Книги, зеркала, разноцветные подсвечники придавали ей некую таинственность. Казалось, что цветы в мерцающих вазах источают аромат романтики… давно забытый аромат…
Игорь помог Лере раздеться, снял с неё сапоги и посадил на тахту, оставив на какое-то время одну. Потом они ели необычные блюда с ароматами трав и острым привкусом пряностей. Он объяснял ей, — это китайская кухня, это корейская, это японская… Лера расхохоталась, — а это марсианская!
Она обняла его и прижалась к его губам. Он задохнулся на миг и жадно обнял её. Какие слова он шептал ей, бог знает! Его губы были так нежны, так сладки. Его руки вездесущи. Лера, не умеющая пьянеть от вина, почувствовала, что его ласки доводят её до высшей точки сладострастия.
- Я хочу тебя! — шептала она. — Хочу!
- Не всё сразу, любимая, единственная…
Она не помнит, каким образом заснула в его объятиях. Когда она проснулась, на столике возле постели уже был готов завтрак.
- Бог мой! — первое, что произнесла она, проснувшись. — Уже утро. Я провела здесь всю ночь!
И вдруг она всё вспомнила и совсем растерялась, — Игорь!
- Я здесь, — он опустился на ковёр возле постели.
- Игорь! Мне кажется…
- Да, Лера, вы правы. Вам было плохо, и вы были не в себе. Я хотел, чтобы вы пришли в себя. Если вам нужно большее… то вы решите это потом, когда обретёте равновесие.
- Прости, я должна идти домой.
- А завтрак?
- Нет, спасибо, я не голодна.
Она наспех оделась и выскользнула за дверь.
Лера! — закричал он ей во след. — Я подвезу вас!
- Нет-нет.
- Позвоните мне.
-Да. Возможно…
- Лера! Лерочка!.. — он услышал, как захлопнулась дверь подъезда.
Целый месяц Игорь прислушивался к телефонным звонкам. Придя с работы, не раздеваясь, он прослушивал автоответчик. Звонили многие. Но голоса Леры он не слышал…
- Может быть, она подумала, что я? …Нет! Это невозможно! Искать с ней встречи? А может быть я нужен только, как друг, а когда палочка-выручалочка не нужна, то ей хорошо и с собственным мужем? Ведь говорила же она ни раз, что он неплохой человек… Но ведь она обещала позвонить! Хотя бы позвонить! Лера! Лерочка!
Долгожданный звонок раздался и застал его врасплох. Звонили в дверь. Распахнув её, он увидел на пороге Леру. Через плечо у неё висела сумка, а в руках был небольшой чемодан.
- Я насовсем, — сказала она, глядя ему в глаза. — Можно?
- Лера! Лерочка! — только и сказал он, прижав её к сердцу.
Антонова Наталия

5 Лучший друг

Они были знакомы 10 лет … И ничего никогда не было в их жизни совместного, кроме, наверное, друзей. И сами они были друзьями. Лучшими. Все 10 лет. Она доверяла ему все! Всю свою жизнь! Все свои эмоции. Все свои переживания. А он все понимал, всегда помогал. Они понимали друг друга без слов, стоило только посмотреть друг на друга и они уже знали, кто и что из них думает.
Все менялось в их жизни. В его – женщины. В ее – мужчины, города. И только он один оставался с ней всегда. И сколько она себя помнила, он всегда был в ее жизни. Такой надежный, самый лучший, неизменный. Она его очень любила… Любила в нем друга. И он любил в ней друга!
И что же могло произойти? Вдруг?! Через 10 лет? Он посмотрел на нее по другому. А она увидела этот взгляд. Он постарался спрятать этот взгляд, но было уже поздно. И она решилась! Решилась на то, чтобы быть вместе. И понимала, что может потерять не только любовь, но и дружбу и доверие. А самое главное – может потерять его! А он был самым важным человеком в ее жизни!
Он! Он! Он! Он всегда был … Был, когда ей было хорошо, был, когда ей плохо. Был, когда она любила, был, когда она разочаровалась и обозлилась на весь белый свет! Только он помог ей выбраться из тяжелейшей депрессии. Именно он понимал ее без слов и принимал ее такой, какая она есть. Со всеми ее недостатками. Даже тогда, когда она была просто невыносима! Даже, когда его обижала своими словами. Он все прощал и был рядом! Она ценила… И не понимала, как можно вообще без него жить… Как другие люди живут? Ведь у них нет его! Как они со всем справляются? Без него?!
Она думала очень долго … Но все таки решилась сказать, что думает. Что не понимает, что происходит… Но он стал не просто другом! А он сказал, что нужно оставить все, как есть, т.е. просто друзьями, хотя, наверное, и понимал, что уже поздно. Уже слишком поздно поворачиваться назад. В дружбу… Но он пытался. Пытался бороться с собой, со своими чувствами и эмоциями, с ней, с ее чувствами.
Она оказалась сильнее. Он сдался.
И она поняла, что она очень счастлива именно теперь. Не тогда, несколько лет назад, когда в жизни было все, что женщине нужно… Когда был муж, дом, семья… А счастлива именно теперь! Теперь, когда в ее жизни твориться непонятно что! Когда нет ни мужа, ни дома, ни семьи. Когда ничего не осталось. Кроме него! И он заполняет весь ее мир, все ее существо, все ее существование…
Она снова научилась улыбаться просто потому, что хорошо, а не потому что нужно улыбаться! Она научилась радоваться жизни. И понимать, что никто в жизни больше не нужен. И хочется, чтобы он всегда был рядом. Чтобы обнял крепко-крепко, поцеловал в шейку и просто сказал: «Мне с тобой очень хорошо…» И сразу чувствуешь себя любимой, желанной, защищенной. И эти ощущения удивляют ее до сих пор! И она хочет удивляться каждый день.
И она понимает, что если он исчезнет, то она просто умрет. Он стал частичкой ее души, ее сердца, просто частичкой самой ее… И она думает: «Ведь если у человека отрезать половину сердца, он ведь умрет…» Вот и она умрет, если его не будет рядом.
Но, слава Богу! Он никуда не собирается уходить. Ему тоже безумно хорошо! И никуда он от нее теперь не уйдет! Не сможет!

Anna Snegnowa (Нюсенька)
 
 

Комментирование на данный момент запрещено, но Вы можете оставить ссылку на Ваш сайт.

Комментарии закрыты.